Я стал горько сетовать, обращая упреки небесам, и, отбросив всякую осторожность, кинулся к воротам, чтобы не упустить хотя бы главную виновницу моих страданий. Бесчестная обманщица, приняв меня за своего любовника, поспешила мне навстречу. Не помня себя, я бросился на нее, и пригрозив перерезать ей горло, если она издаст хотя бы звук, повлек ее к лестнице, ведущей на мост. Я решил бросить ее в реку. Напал я на нее так неожиданно и действовал так стремительно, что сначала она не узнала меня: когда же истина ей открылась, она тут же лишилась чувств и безжизненно повисла у меня на руках. Этим она нисколько меня не растрогала, напротив, еще более усилила мою ярость, потому что тащить ее стало еще труднее, однако покуда я, выбиваясь из сил, волочил ее по лестнице, она пришла в себя. Тут она несколько раз вскрикнула, не слишком громко, потому что была очень слаба и напугана. Наконец вместе с ней я поднялся на мост.

Возможно, она еще не угадала моего намерения, поскольку я не произнес ни единого слова. Но когда я толкнул ее к парапету, она наконец поняла, что я намереваюсь расправиться с нею, и стала яростно сопротивляться; совладать с ней было нелегко. Она схватила мою руку, сжала ее точно тисками, и полузадушенным от страха голосом стала говорить мне все, что по ее соображениям могло меня разжалобить. Я не отвечал ей и, еще тверже решив избавиться от позора, другой рукой прижал ее к парапету и перегнул через него, собираясь подтолкнуть ее еще и коленом. Но в эту минуту я услышал, что кто-то идет по мосту. Она тоже услышала шаги, надежда на помощь удвоила ее силы. Я понял, что месть моя сорвалась, и сердцем моим овладело отчаяние, я был в бешенстве, что у меня отнимают мою жертву, да к тому же предвидел, какой стыд мне суждено испытать, когда меня узнают и о моем приключении станут судачить по всему Парижу; тут я и принял это ужасное решение — броситься в реку самому. Мгновение я еще колебался, не покончить ли одним ударом шпаги с преступницей, которая, наверное, лишь обрадуется моей смерти, но решил, что лучшей местью ей будет мое презрение. Я оттолкнул ее со словами гнева и ненависти и в ослеплении безумия бросился в Сену.