В заключение столь откровенного и искреннего объяснения я получил разрешение лекаря видеться с его дочерью. Он поставил мне только два условия: во-первых, чтобы рассеять все сомнения, я должен был немедля вступить в законный брак с его дочерью, во-вторых, на два года я должен был отказаться от своих супружеских прав, поскольку ее юность и телесное развитие вызывали у него опасения за ее здоровье. Чувства мои были столь чисты, что, не сетуя на этот приговор, который откладывал на столь долгий срок осуществление моих желаний, я счел себя слишком счастливым уже тем, что получил. Я тут же принял оба его условия и скрепил свое согласие торжественной клятвой у ног его дочери, которая, казалось, была не менее, чем я, довольна таким неожиданным оборотом дела. Мы условились, что отныне я могу свободно приходить к ним, однако, чтобы про эти визиты не прознало мое семейство, они переедут жить в другой квартал. Я взялся подыскать им удобный дом и обставил его со вкусом и роскошью. В тот день, когда они въехали в него, мы отпраздновали нашу свадьбу. Отказавшись от пышных церемоний, я, однако, позаботился о том, чтобы все приличия были соблюдены и чтобы наш брак, который должен был стать отрадой моей жизни, был заключен подобающим образом.

Вас, конечно же, должно поразить мое благонравие и долготерпение, столь не свойственные нашему распущенному веку. И все же с тех пор, как два года назад я имел несчастье скрепить эти узы, я ни разу не нарушил своих обещаний. Я был счастлив уже и тем, что в любую минуту мог видеть предмет моего обожания, заботливо наблюдать, как расцветают ее прелести, и потому терпеливо ждал установленного срока. Я всячески старался угодить ей, был с ней неизменно ласков, предупредителен, постоянно искал случая проявить свою нежность. Я стремился направить ее ум и сердце к светочам знания и благородного вкуса, призвав на помощь все свое образование и все, чему научил меня опыт. И мне казалось, что мои усилия приносят плоды.