— Да, еще в прошлом году, — отвечал тот.

— Мерзкая дыра, — заметил мистер Фокер. — Ненавижу. Ненавижу директора; ненавижу Таузера, второго учителя; всех там ненавижу. Не место для джентльмена.

— Совершенно верно, — с важностью поддакнул Пен.

— Мне до сих пор иногда снится, будто директор меня жучит, ей-богу, продолжал Фокер. (Пен улыбнулся, подумав, что и у него бывают такие страшные сны.) — Помнишь, чем нас там кормили? Просто удивляюсь, как я еще жив остался, ей-богу. Баранина паршивая, говядина пакостная, пудинг по четвергам и воскресеньям такой, что отравиться можно. Полюбуйся-ка на мою переднюю верно, хороша лошадка? Я сейчас из Бэймута. Девять миль за сорок две минуты. Недурно, а?

— Ты живешь в Бэймуте? — спросил Пенденнис. Тот кивнул головой.

— Я там прохожу натаску.

— Что?! — переспросил Пен с таким удивлением, что Фокер расхохотался, неужели Пен, черт возьми, так глуп, что не понимает самых простых слов?

— Приехал из Оксбриджа с репетитором. Он натаскивает меня и еще несколько человек к первым экзаменам, понятно? Коляску мы со Спэйвином держим сообща. Вот я и решил, прокачусь сюда, схожу в театр. Ты видел, как Раукинс пляшет жигу? — И мистер Фокер проделал во дворе харчевни несколько па этого популярного танца, оглядываясь в поисках сочувственного интереса на своего грума и слоняющихся без дела конюхов.

Пен подумал, что и сам не прочь сходить в театр: домой можно возвратиться попозже, благо ночи стоят лунные. Поэтому он принял приглашение мистера Фокера отобедать с ним, и друзья вместе вошли в гостиницу, где мистер Фокер, задержавшись у стойки, велел мисс Раммер, хорошенькой хозяйской дочке, подать ему стакан "его смеси".

Пенденнисов знали у "Джорджам с тех самых пор, как они поселились в этих местах; когда отец Пена бывал в городе, он всегда оставлял: здесь свой выезд; Хозяйка сделала наследнику Фэрокса почтительный реверанс, подивилась тому, как он вырос, — совсем взрослый мужчина! — и расспросила о здоровье его матушки, пастора Портмена и знакомых в Клеверинге, а юный джентльмен удовлетворил ее любопытство с отменной любезностью.