Между тем обреченный на съедение Робин-Бобин тихо хрюкнул и пал на Светланины ноги. Вероятно, от нее исходили какие-то положительные в свинском понимании флюиды, или же просто на ковре валялось много крошек.

— Слушайте меня! — возвестила тем временем Жанна Ольшанская. — Давайте все вместе подумаем, как оживить эфир.

— Жанночка, у них наверняка есть сценарий, — скучным голосом заметил Артем Холодный, ковыряя вилкой квашеную капусту.

— Да плевать на сценарий, — немедленно решила та. — Мы можем тут такое закатить… Выкладывайте, что вы знаете про русское Рождество.

— Накануне праздника шесть недель постились, — сообщил Гриша Волчков, засовывая в рот жареное крылышко. — А после Рождества пускались в загул. Кормили всех подряд до отвала — родных, друзей и случайно зашедших путников.

— Боже мой, ну хватит про еду! Меня уже тошнит от вашей желудочной романтики.

Белокурая Ася тихо хихикнула. Робин-Бобин под столом издал утробное урчание. Светлана взяла кусочек хлеба и незаметно бросила под скатерть. Туша шевельнулась и освободила ее ноги. Потом громко хрюкнула.

— Вы что-то сказали? — спросил Жуков, наклонившись к Светлане.

— Н-ничего, — выдавила она. — Впрочем, я сказала, что вы забыли про Святки. На Святки можно погадать.

— Ну конечно! — хлопнула ладонью по столу Жанна. — Как это я не сообразила? Святки! Там и переодевались черт знает во что, и плясали, и спектакли показывали. И гадали на всем, на чем попало. Ох, погадать было бы классно…

Шофер дядя Петя, который незаметно для себя оказался в роли хозяина дома, подал голос со своего места:

— А у нас тут книжка про гадания есть. — Он торопливо поднялся и метнулся в кухню, крикнув на ходу: — Витька! Где книжка?

А уже через минуту вернулся с симпатичным томиком и протянул его Жанне Ольшанской, молчаливо признавая ее главной.