Потом М погрузилась в вертолеты, с шумом поднялась и полетела на север, а Бигелоу остался в своем относительно спокойном убежище.

Местность, где расположился их батальон, была так поэтична, что хотелось читать стихи. Далеко тянулись ряды высоких деревьев, посаженных в далекие, безмятежные годы. Куковали кукушки. М уселась полукругом на землю, чтобы выслушать приветствие своего батальонного командира по случаю их прибытия на место, которое станет их домом на 1966 год.

- Я знаю, что вы много уже слышали о нашем батальоне. Что вы слышали? - спросил подполковник, наклонясь в ожидании ответа. Одной рукой он напряженно держался за кобуру револьвера, другой - за флягу.

Поза не располагала к искренности. Ответь не то, и, казалось, он выстрелит сразу с обеих рук - пиф-паф! И ответивший ему идиот упадет замертво.

- Я знаю, вы о нас слышали, не прикидывайтесь!

Проведя с толком уик-энд во Вьетнаме, М узнала: этому батальону, куда бы он ни сунулся, суждено было встречать Чарли. Число потерь в нем было дикое. Это был роковой батальон Вьетнама - так утверждала молва. Более того, в этот поучительный уик-энд чуткое ухо М услышало и о самой "Операции", помеченной грифом "секретно".

В следующий понедельник весь злосчастный батальон сядет в серо-зеленые вертолеты и отправится в логово Чарли. В течение семи дней М будет идти по каучуковой плантации Мишелин, по тому самому аду, где однажды утром был уничтожен целый полк союзников-вьетнамцев.

- Ты! - подполковник ткнул пальцем в одного из минометчиков.

- Я слышал, сэр, на вас приходилось большинство военных действий.

- Ты слышал, что нас ранят и убивают, не так ли? Но ты слышал и то, что мы перебили кучу вьетконговцев. Что во Вьетнаме нет батальона, который перебил бы их столько, сколько мы. Это наша главная задача во Вьетнаме.

М слушала молча, ни по одному лицу нельзя было узнать, убедили ли ее слова подполковника.