"Итак... постарайтесь, следуйте уставу", - призвал он и поспешил туда, где все еще, как ни странно, ждали его жена и дети, а М - рота, состоящая из 250 американских парней, самых разнообразных габаритов и характеров, в большинстве своем призывников и немногих добровольцев, - М добросовестно приводила в порядок свое жилье.

Последнее не относилось к рядовому Демиржину. Ему вся эта возня казалась идиотизмом, бессмыслицей. Все в М смирились, один лишь Демиржин замыслил добиться демобилизации. В своем воображении он не раз уже решался на самые отчаянные побеги, в глубине души сознавая, что из всего этого ничего не выйдет. Потом он стел думать о том, что можно упасть с лестницы и заявить докторам: "У меня расшатались мозги. Они так и перекатываются в голове". Однажды, играя в футбол, он ушибся и испытал такое ощущение. Пока еще ни один из его планов не стал непосредственной угрозой для монолитности М, но сегодня вечером Демиржину пришла в голову новая идея. Вернее, идея пришла одному рядовому с суровым взглядом, когда они оба пили виски в перерыв в 10 часов. Этот рядовой был когда-то помощником шерифа или чем-то в этом роде в Янгстауне, штат Огайо. Он сказал, что можно запросто сломать челюсть, ударив точно в известное только ему место.

- Я согласен, - сказал Демиржин.

- Двадцать долларов! - закричал бывший полицейский, выхватывая бумажник из своего вместительного армейского кармана. - Ставлю двадцать долларов, что смогу это сделать!

- Ха, один малый вдвое здоровее тебя дал мне вот сюда и то ничего не сломал.

- А я тебе не туда двину, Демиржин! Где твоя двадцатка?

- Я тебе буду должен.

- Двадцать долларов, Демиржин!