Демиржин ему не очень нравился. Этот парень не был высок, как подобает солдату. Он сутулился, голову держал набок, напоминая скрипача. При разговоре его голова подпрыгивала, как баскетбольный мяч над корзиной.

- Я дам тебе расписку.

- Идет, подними подбородок.

- Эй, ты, полегче! Вчера на стрельбище он хотел, чтобы ему прострелили пальцы, - сказал приятель Демиржина Салливан, становясь между ними. - Он только и хочет, что смыться отсюда. Сломанной челюстью от армии все равно не отделаешься.

- Чепуха, - сказал Демиржин, - не смогу жрать и зачахну.

- Дурак, тебе бы ее починили в один день. Если хочешь выбраться из армии, пусть он тебе оторвет ногу.

- Ногу можешь оторвать? - спросил полицейского Демиржин. Бывший полисмен не ответил... К двум часам ночи ногти роты М были чисты. Койки были заправлены без единой морщинки, ботинки сияли. Боевое снаряжение разложено поверх одеял, как предписывал устав генерала. Сама рота М заснула на полу. И только пылинки бесшумно опускались на плоды ее труда.

Первый урок должен будет вести капеллан. На нем сегодня лежала обязанность не дать М задремать после завтрака. Его предмет "Мужество" был мало интересен. Капеллан знал об этом и держал наготове всякие неожиданности. Например: "Я утверждаю, что только человек мужественный по убеждению может..." В этот момент капеллан сильно ударит ладонью по столу. Вырвав роту из оцепенения, капеллан закончит так: "...покончить с этим!"

Сегодня он собирался сказать:

"А знаете, для чего нужно мужество в строевом подразделении? А вот для чего..."

Затем наступит бесконечная пауза. М будет таращить глаза и ждать, когда же их духовный наставник откроет им такую жизненно важную истину. Убедившись, что рота бодрствует, капеллан торжествующе изречет:

"Вас не криком можно пронять, а тишиной".

Потом урок вступит в главную фазу. В классе потухнет свет, начнется фильм, и капеллан, захлебываясь, будет комментировать храбрость американских парней в джунглях.