Он не испытывал ни малейшей робости, в его сознании, воспринимавшем все явления окружающего мира через призму здравого смысла с надежным фильтром для всего, что могло исказить совершенные черты реальности, этот огороженный каменным забором обширный участок живописного берега с длинными рядами массивных плит из аглая, гранита и других дефицитных строительных материалов над давно истлевшими костями выглядел как нелепый и дорогостоящий пережиток прошлого.

Сквозь легкую дрему Рауф почувствовал, что запахло чем-то приятным. Еле ощутимый вначале аромат быстро усиливался, как будто совсем рядом открыли бутылку с душистой жидкостью. Заинтересовавшись, Рауф встал и, подойдя к кустам, убедился, что возникший вдруг сладко-приятный запах исходит от растений. Парфюмерная активность куста началась в начале пятого, и как раз в это время закричал первый петух. Почти сразу же к нему присоединились другие. Рауф успел вырвать с корнем несколько стеблей за мгновение до того, как к лидирующему солисту присоединился хор. Своим оглушительным многоголосием он вызывал ощущение близкого соседства с птицефермой, созданной исключительно для разведения петухов с повышенной голосистостью.

В наступившей тишине неприятно тоскливо звучал доносившийся с моря крик одинокой чайки. Рауф собрал аккуратно разложенные на плите один к одному стебли в объемистый букет и перевязал его посредине. Ему показалось при этом, что букет уже не пахнет; так и оказалось. Сильный аромат, прогнавший сонливость, вдруг перестал ощущаться.

Удивленный, он вернулся к зарослям. Добросовестно обнюхав верхушки нескольких кустов, уловил лишь легкий запах отсыревшей травы.