Бала-Султану ответил мой товарищ.

- Султанага, - сказал он, - напрасно вы изволите жало-ваться на времена. Я так понимаю, что если бы не последовало ваше разрешение, то молодежь не отправилась бы за изюмом.

Кроме нас двоих да Бала-Султана, в конюшне оставался еще один старик. Когда мой товарищ кончил свою речь, этот старик кашлянул, выбил пепел из трубки и, ни на кого не глядя, покачал головой.

- Нет, господа, - сказал он тихо, как бы про себя, - вовсе не так. Наша молодежь не такая, как вы думаете. Да пошлет им аллах свое проклятье! Таких наглецов, как наши парни, на всем свете не найти. Если они что задумают, так их ничем не остановишь. Напрасно вы думаете, что без позволения господина Султана они не отважились бы на разбой. Они бы непре-менно пошли на разбой, если бы Султанага и не дал им согла-сия. Будь они прокляты, они никогда не прислушиваются к мнению других.

В эту минуту издали донесся выстрел. Мы оба вздрогнули и подскочили на месте. Уж очень испугались. Бала-Султан тоже, казалось, забеспокоился и, приподняв голову, стал при-слушиваться. А что до старика, так тот, ничуть не меняя поло-жения, преспокойно набил трубку табаком и закурил. Мне казалось, что он не слышит, но я ошибался. Покачав головой, он пробормотал, потупившись:

- Пусть накажет вас аллах, пусть весь род сгинет с лица земли! Маленький кусочек свинца заставит плакать чьих-то детей.

Прошло некоторое время, и раздались еще два выстрела. Страх охватил- меня. Мой товарищ наклонился ко мне и испу-ганно спросил тихим голосом:

- Что нам делать, Сеид-Гусейн? В какую историю мы влипли!

Я растерянно посмотрел на моего товарища, не зная, что ответить.

Через несколько минут издалека донесся топот копыт. Не-много спустя раздался еще выстрел. После этого выстрелили еще раз пять или шесть. Вскоре топот послышался совсем близко. И вот распахнулась дверь конюшни, и парни, тяжело дыша, ввели лошадей и свалили в углу несколько мешков изюма.