Не успел парень сказать это, как все товарищи в один голос поддержали его:
- Он прав! Кербалай-Мамед сказал сущую правду. Всех нас сошлют в Сибирь.
- А что, ребята, вас кто-нибудь видел? - с удивлением спросил Бала-Султан.
- Клянусь твоей головой, Султанага, - ответил Кербалай-Мамед,- ни одна душа нас не видела. При караване было всего трое погонщиков. Двоих мы убили при самом караване, а этот несчастный погнался за нами, думая отбить мешки, и добежал до самой деревни. Тут мы его и прикончили, а труп принесли сюда, чтобы никаких следов в нашем деле не осталось.
- Так чего же вы боитесь в таком случае? - спросил Бала-Султан.- Вас же никто не видел. Нечего и бояться.
- Султанага, - ответил Кербалай-Мамед, - мы никогда в жизни не поступали так опрометчиво, как в этот раз. Уж на-верняка завтра же утром нас свяжут и отведут в тюрьму.
- Правильно говорит! Так и будет! Наверняка уведут в тюрьму! - заговорили все остальные.
- Братцы! - недоуменно воскликнул Бала-Султан. - С ка-кой стати уведут в тюрьму? Кто на вас донесет? Среди нас ведь нет посторонних.
- Прости меня, Султанага, - сказал Кербалай-Мамед, ка-чая головой, - но ты сам не знаешь, что говоришь. Нет, Султан-ага, ей-богу, нам крышка! Тут уж ничем не поможешь. Нам уже стало ясно, что крестьяне опасаются нас, боятся, что мы проговоримся где-нибудь об их преступлении или сооб-щим властям. Чтобы успокоить их на этот счет, товарищ мой обратился к крестьянам:
- Братья, слава творцу, все здесь присутствующие мусуль-мане и нет среди нас ни одного иноверца. И вы мусульмане, и мы мусульмане, к тому же еще потомки пророка. Мы не имеем никакой возможности уверить вас, кроме как поклясться нашим святым предком и поцеловать его достославную книгу с тем, что до конца нашей жизни мы нигде ни словом не обмолвимся о том, что было сегодня здесь.