"Что за село?" - спрашивает шофер из кабины.

А я, веришь или нет, смотрю на эти ящики с вином и вроде бы замлел от переживания.

Но Сенька мой бесом вертится возле шофера: "Да не все ли тебе равно, мил человек, какое село. Дело теперь не в селе, а в тепле. Вылезай-ка, обогрейся. У нас и печурка топится, и казан кипит".

Вошли мы в сторожку. У шофера так ноздри и заиграли: "А вроде бы чем-то пахнет у вас?"

"Едой да выпивкой, - подмигивал Семен. - Откуда ты едешь?"

"Из Пугасова в Ермишь".

"А угодил в Брехово".

"Скажи ты на милость! Ведь никуда не сворачивал. И как я здесь очутился?"

"Черти завлекли. Мы то есть", - сказал Семен.

Снял он казан с бараниной да крышечкой эдак поигрывает, чтобы дух на шофера шел.

"Садись, - говорим, - с нами повечеряешь".

Тот не выдержал: "Обождите, ребята, я сейчас обернусь".

И несет поллитровку. Ну как тут верующим не сделаешься? Ведь бывает же - ты не успел как следует помечтать о ней, а она сама к тебе в руки идет. Вы скажете, колдовство? Нет, Сенькина обходительность, подхалимаж то есть, и больше ничего.

Разлили мы водку на три части. Шофер говорит: "Мне пить нельзя. Ехать надо в Ермишь".

"Да куда ты сейчас поедешь? Разве от такого добра едут", - сказал Сенька, вываливая мясо из казана.

У нашего шофера аж дух захватило. Он говорит: "По такой закуске стыдно давить одну бутылку на троих".

Пошел он, принес еще бутылочку. Мы и ту распечатали и заместо супа выпили, а мясом заедали.

"Где две, там и третья", - сказал шофер и еще бутылочку принес.

"Что ж, - говорю, - Семен, у нас получается? Водки много, а закуски нет. Давай заваривать и другую часть барана".