И, сказавши так, мистер Брафф разразился слезами; а мы все, не зная, что за этим воспоследует, переглядывались друг с другом и дрожали, как зайцы, — все, кроме Свинни, двенадцатого конторщика, которому все это было как с гуся вода. Когда мистер Брафф осушил слезы и пришел в себя, он оборотился и — ох, как у меня заколотилось сердце! — поглядел мне прямо в глаза. И с каким облегчением, однако же, я перевел дух, когда он воззвал громовым голосом:

— Мистер Роберт Свинни!

— К вашим услугам, сэр, — как ни в чем не бывало отозвался Свинни, и кое-кто из конторщиков захихикал.

— Мистер Свинни! — еще громче провозгласил Брафф. — Мистер Свинни, когда вы вошли в эту контору, в эту семью, сэр — ибо я с гордостью утверждаю, что это поистине семья, сэр, — вас встретили здесь двадцать три молодых человека — других таких благочестивых и усердных сослуживцев и не сыщешь, и им вверено богатство нашей столицы и нашей славной империи. Здесь царствовали, сэр, трезвость, усердие и благопристойность; в этом храме, в храме… деловых операций, не было места богохульным куплетам; здесь не злословили шепотком о своих начальниках — но я не стану отвечать на это злословие, сэр, я могу позволить себе пренебречь им; никакие легкомысленные разговоры, никакие грубые шутки не отвлекали внимание этих джентльменов, не оскверняли мирную картину их труда. Вас встретили, сэр, добрые христиане и джентльмены!

— Я, как и все, заплатил за свое место, — сказал Свинни. — Разве мой родитель не купил ак…

— Ни слова больше, сэр! Конечно же, ваш почтенный батюшка купил акции этого предприятия, и в один прекрасный день они его обогатят. Да, сэр, он купил акции, иначе эти двери не раскрылись бы перед вами. Я с гордостью заявляю, что у каждого из моих юных друзей есть кто-нибудь — отец ли, брат, близкий родственник или друг, — кто теми же узами связан с нашей процветающей фирмой, и что каждый, кто здесь служит, получает комиссионные за то, что привлекает к нам новых акционеров.