Однако же, сэр, глава этого дела я. Я в свое время утвердил вас в должности, и, как вы сейчас убедитесь, я же, Джон Брафф, вас от нее отрешаю. Оставьте нас, сэр!.. Уходите, покиньте нашу семью, в лоне ее уже нет более для вас места! Я не сразу решился на этот шаг, мистер Свинни; я лил слезы, сэр, я возносил молитвы; я советовался, сэр, и теперь решение мое твердо. Оставьте нас, сэр!

— Только сперва заплатите мне жалованье за три месяца. Я ведь стреляный воробей, мистер Брафф.

— Деньги будут выплачены вашему батюшке, сэр.

— К черту батюшку! Я вам вот что скажу, Брафф; я совершеннолетний, и, если вы не отдадите мне мое жалованье, я упеку вас за решетку… вот провалиться мне на этом месте! Вы у меня узнаете, почем фунт лиха, это уж как пить дать!

— Выпишите этому бессовестному молодому человеку чек на трехмесячное жалованье, мистер Раундхэнд.

— Двадцать один фунт пять шиллингов, Раундхэнд, и никаких вычетов за гербовую марку! — крикнул нахал Свинни. — Вот так, распишемся в получении. И не нужно передаточной надписи на моего банкира. А если кто из вас, джентльмены, пожелает нынче в восемь вечера бесплатно выпить по стаканчику пунша, Боб Свинни к вашим услугам! Может быть, и мистер Брафф окажет мне честь, погуляет с нами вечерок? Ну-ну, только не говорите "нет"!

Мы больше не могли молча слушать его дерзости и принялись хохотать, как сумасшедшие.

— Вон отсюда! — весь побагровев, взревел мистер Брафф; Боб снял с крючка свою белую шляпу — колпак, как он ее называл — и, лихо заломив ее, неспешным шагом удалился.

Когда дверь за ним затворилась, мистер Брафф прочел нам еще одну рацею, которую все мы решили намотать на ус; потом он подошел к конторке Раундхэнда и, обнявши его за плечи, заглянул в гроссбух.

— Каковы сегодня поступления, Раундхэнд? — весьма благодушно осведомился он.