Миссис Хоггарти, владелица замка Хоггарти, сняла аграф и показала ему. "Как имя художника? — спрашивает милорд. — В жизни не видал такого замечательного портрета!" — "Мулкахи, с Ормондской набережной". — "Клянусь богом, я готов оказать ему покровительство! — говорит милорд; но вдруг потемнел лицом и с неудовольствием вернул портрет. — Художник совершил непростительный промах, — сказал его светлость (он был весьма строг по части воинского устава). — Ведь мой друг Мик человек военный, как же он проглядел эдакое упущение?" — "А что такое?" — спрашивает миссис Хоггарти. "Да ведь он изображен без портупеи, сударыня". И генерал с сердцем взял карты и уж до самого конца игры не проронил ни слова. На другой же день все передали мистеру Мулкахи, и бедняга тот же час повредился в уме! Он ведь все свое будущее поставил в зависимость от этой миниатюры и объявил во всеуслышанье, что она будет безупречна. Вот как подействовал упрек генерала на чувствительное сердце художника! Когда, миссис Хоггарте приказала долго жить, твой дядюшка взял портрет и уже не снимал его. Сестрицы его говорили, что это ради бриллианта, а на самом-то деле, — у, неблагодарные! единственно из-за их волос он и носил этот аграф, да еще из любви к изящным искусствам. А что до бедняги художника, любезный мой племянник, кое-кто говаривал, будто он выпивал лишнее, оттого с ним и приключилась белая горячка, но я этому веры не даю. Налей-ка себе еще стаканчик Росолио.

Всякий раз, как тетушка рассказывала эту историю, она приходила в отличное расположение духа, и сейчас она пообещала заплатить за новую оправу для бриллианта и приказала мне, по приезде в Лондон, сходить к знаменитому ювелиру мистеру Полониусу, а счет переслать ей.

— Золото, в которое оправлен бриллиант, стоит самое малое пять гиней, сказала она, — а в новую оправу тебе его могут вставить за две гинеи. Но разницу ты оставь, голубчик, себе и купи все, что твоей душеньке угодно.

На том тетушка со мною распрощалась.