Но в настоящий момент его больше волновала судьба вверенной ему собаки.

— Видите ли, господин Такурая, дело в том, что здесь только что побывал человек, который покушается на вашу собаку.

— То есть, как это побывал? — Такурая сердито уставился на Матахатиро. — И что вы сделали? Вы схватили его?

Матахатиро подробно изложил все обстоятельства произошедшего. Конечно, ему было очень неловко, что преступник остался не пойманным, но Такурае следовало внушить, что Матахатиро не только ест и спит за его счет, но и бдительно охраняет собачонку. Слушая его, торговец на глазах становился все мрачнее и мрачнее.

— Точно, это он. Этот мерзавец Ивамия. Задумал меня вконец извести, — сказал Такурая и со злобой посмотрел на собаку. — Сколько неприятностей от этой твари! И зачем только О-Тоё взяла в дом эту дворнягу… От нее ведь и толку-то никакого.

Выходит, что Такурая тоже не слишком жаловал Мару. Словно почуяв, что именно она является причиной недовольства хозяина, собака пугливо озиралась то на Матахатиро, то на Такураю.

— У вас есть какие-то доказательства того, что это может быть делом рук Ивамии? Он ведь тоже торговец сандалиями, верно?

— Нет у меня никаких доказательств. Только я нутром чую, что это он. Другого человека, который мог бы замыслить столь мерзостное дело, я не знаю, — с нескрываемым возмущением ответил Такурая. — Да будет тебе, то есть вам, известно, господин Аоэ, что этот Ивамия готов пойти на что угодно, лишь бы разрушить мое дело. Я как-то решил использовать для тесемок в гэтта узорчатую ткань. Заказал ее у лучших мастеров, товар пошел нарасхват. И что бы вы думали — месяца не прошло, как он уже украл у меня эту идею. А стоило мне начать продавать гэтта с зауженной к носку подошвой — тот же результат.