Матахатиро никогда не задумывался, как долго женщина может быть содержанкой при богатом господине, но поведение О-Тоё его определенно беспокоило.

В доме О-Тоё он прожил уже полмесяца. Спал с ней под одной крышей, вместе обедал и ужинал. Служанка О-Ёси стирала ему одежду и даже нижнее белье. И мало-помалу Матахатиро начал ощущать какую-то теплую привязанность к этим людям. О-Тоё никогда не кичилась своим положением и, в общем, оказалась открытой и доброй девушкой. Да и про Такураю нельзя было сказать ничего плохого. О-Тоё поговаривала, что он жуткий ревнивец, но Матахатиро, который не только жил, но и ночевал в том же доме, никогда не ощущал с его стороны ни малейшей подозрительности, хотя понимал, что безграничное доверие Такураи объяснялось только его надеждой на скорую поимку злоумышленника.

Вот поэтому-то он и беспокоился, что неверность О-Тоё может навлечь никому не нужные бури на ее тихий, безмятежный дом.

— Эй, ты чего? — Матахатиро торопливо потянул за поводок.

Мару, которая до этого уныло плелась позади него, неожиданно бросилась вперед. Вопреки обыкновению ее внимание привлек пробегавший в стороне бездомный пёс.

Видимо Мару почуяла в нем кобеля, потому что не переставала громко тявкать и царапать лапами землю, делая отчаянные попытки вырваться. Пёс мельком взглянул на Мару и убежал, а она, не в силах совладать с охватившим ее возбуждением, продолжала тянуть Матахатиро вперед, упираясь всеми четырьмя лапами и изо всех сил вытягивая шею.

«Какова хозяйка, такова и собака», — подумал Матахатиро и недовольно прищелкнул языком.

Через пару мгновений пес скрылся за домиком настоятеля, который располагался по левую сторону от главного святилища. Увидев это, Мару остановилась и издала протяжный душераздирающий вой, после чего снова вернулась к своему обычному состоянию. Как ни в чем не бывало, она вяло поплелась следом за Матахатиро, попутно обнюхивая землю.