Он недурно пел крымские песни и своеобразно ругался: по его ругательствам, "меньшевик паршивый", "беспартийная шпана"; "сателлит", "троцкист собачий", "фашистский гад", можно было, по мнению Ивана Васильевича, следить за политическими событиями. Пистолет отлично рассказывал анекдоты, до революции всякие, теперь всякие, кроме грузинских. Прекрасно изображал оканье "мнихов" или еврейский акцент. При немцах он только потому не закричал "Бей жидов!", что эвакуировался до их прихода в числе первых. Со временем может и закричит, но только если выгода будет верная и ясная. Вероятно вокруг Тушинского вора были все такие люди. "А пульс у него, должно быть, 70 и давление крови 14", - думал Иван Васильевич. С четверга он невольно следил за людьми, вид которых как будто свидетельствовал о болезни. У старого пекаря соседа был апоплексический вид. "У него давление верно не меньше 25. Может умереть раньше меня", - думал Иван Василье-вич и, несмотря на его доброту, эта мысль немного его утешала. А сын соседа, мальчик, мог прожить еще лет шестьдесят. Иван Васильевич только себе представил: шестьдесят лет! "За это время наверное найдут средство излечивать рак... А то может быть, его найдут через неделю после моей смерти", - думал он, почти с ненавистью поглядывая на сидевшего перед ним здорового толстокожего человека.
- Мать честная! Що це у тебе, царь Грозный, вид такий, як кажуть краше в гроб кладуть,- сказал Пистолет, вглядываясь в него с любопытством (хотя в полицейском отношении Иван Васильевич был совершенно неинтересен). Пистолет был родом из Великороссии, но постоянно вставлял в свою речь малороссийские, еврейские, татарские слова. "Как это глупо и неестествен-но!" - подумал Иван Васильевич. Его из-за имени-отчества и тихого характера остряки часто звали Иваном Грозным. - Чи болен? Чи влюблен в гарну дивчину? А може, хочешь кого застукать?
Иван Васильевич, доставая из шкапчика угощенье, ответил, что не болен, не влюблен и никого застукать не хочет. Он налил наливки в фаянсовую чашку с желтой трещиной внутри, напоминав-шей по форме линию жизни. Его стаканы давно все поразбивались.