- Ну, тогда и впрямь можно сказать, что ваше общение с покойным Койлем не преследовало никаких эгоистических целей! - сказал я смеясь. - Но раз так... Извините, сэр, это, конечно, не мое дело... Невольно напрашивается вопрос: что же, собственно, могло подвигнуть столь жизнерадостного человека, как вы, такую широкую натуру во всем касающемся материальных благ жизни к общению с этим старым... хм... Гарпагоном, что вас в нем привлекало... То есть я хочу сказать: странно подумать, что вам нужен был Койль, только чтобы питать к нему отвращение... Если мне дозволено это маленькое отступление в область психологии...

- Боже избави! - поспешно воскликнул он, и его удлиненное лицо вытянулось еще больше, а черные, углом, брови, почти не тронутые сединой, превратились в островерхие домики. - Боже избави! Об этом вообще не может быть речи! Я никогда не питал к Койлю ни отвращения, ни ненависти. Да что вы! Откуда вы взяли! Нет! Он был, в сущности, интересный собеседник, весьма и весьма неглупый человек. В юности Койль успел повидать мир. Я мог слушать его часами. Правда, смотреть на него при этом я воздерживался, потому что выглядел он как сморчок какой-то или старый пень и кожа у него была как у жабы... Господи, упокой его душу. Однако... Вот теперь слушайте меня внимательно, молодой человек, потому что это и есть то, о чем я, собственно, пришел с вами поговорить... Однако в связи с Койлем я все эти последние месяцы действительно ненавидел, и даже сильнейшим образом, но не самого покойного и вообще не какого-либо человека, а некий неодушевленный предмет, точнее, целый ряд неодушевленных предметов. Я и явился к вам, чтобы, так сказать, облегчить свою совесть и даже, если хотите, покаяться... Странно, конечно, пожилой человек - мальчишке...

- Ваше доверие делает мне честь, - сказал я, потому что в этот момент мне не пришло в голову ничего более удачного. Я был совершенно сбит с толку и вообще ничего не понимал. - Разрешите мне только, - продолжал я, возможно надеясь выиграть время и как-то собраться с мыслями, переговорить по телефону с моим коллегой, которого вы встретили сегодня утром на улице. Быть может, он уже сумеет сказать, как там обстоит с завещанием. Я имею в виду прежде всего вас, мистер Кротер.