С этими словами я поднял трубку. Нотариус мне сказал:

- Старика Кротера он даже не упомянул. Ни единым словечком. Вообще-то мерзость, ведь тот был единственным человеком, который последнее время о нем заботился. Ну да люди подобного склада всегда скупы до гробовой доски, и к тому же неблагодарны. Его новоявленная дочь получит, конечно, все, да и нет никого, кто стал бы это опротестовывать. Но у меня тут есть запечатанное письмо: "Передать мистеру Кротеру после моей кончины". Старик еще у вас, доктор? Да? Небось сильно разочарован?! Нет? Ну, тем лучше. Я пришлю вам письмо с моим клерком этак через полчасика. Мистер Кротер пусть распишется в получении, и дело с концом.

Так, без лишних формальностей, и происходит в маленьких городках, где все хорошо знают друг друга, а уж тем более коллеги. Я сообщил своему гостю все, что узнал, опустив, разумеется, примечания нотариуса. Мистер Кротер не выказал особого интереса к моему рассказу и, только услыхав про письмо и что его принесут сюда через полчаса, поднял вдруг голову, словно очнувшись от мыслей, в которые был погружен, пока я говорил по телефону.

- Ну, слушайте же внимательно, - сказал он, как бы продолжая прерванный разговор, - ведь вам будет не так-то легко отнестись с пониманием к тому, что я вам сейчас расскажу. А как раз в этом-то я и нуждаюсь. Больше того, я нуждаюсь в утешении. Так вот, этот недавно умерший пожилой господин собирал в течение всей своей долгой жизни кое-какие вещицы, и, как вы легко можете предположить, совсем не те, что собирают из чисто коллекционерского интереса. В один прекрасный день он повел меня через весь дом в отдаленную комнату, находившуюся в левом его крыле.