Бестрепетный Ахилл, воитель достославный,

Желает вашу дочь супругою назвать

И, Трою покорив, там свадьбу пировать.

Флот двадцати царей у вас в повиновенье,

И стоит первому Борея дуновенью

Наполнить кораблей могучие крыла,

Чтобы победа вновь вам лавры принесла.

У всех встречаются препятствия порою.

Да, небывалый штиль мешает нам, не скрою;

Три долгих месяца нас сковывает он

И преграждает путь судам на Илион.

Но все мы - смертные, и нами боги правят;

Надеюсь, что и здесь они нас не оставят.

Однако... Государь, вы плачете? О чем?

В руках у вас письмо. Что сообщают в нем?

Печального оно уж не таит ли смысла?

Над вашими детьми опасность вдруг нависла

Иль над супругою? Что с ней? Я трепещу...

Агамемнон

Нет, нет, ты не умрешь! Нет, я не допущу!

Аркас

О боги!

Агамемнон

Получив известие такое,

Любой отец, мой друг, лишился бы покоя!

Аркас, ты помнишь день, когда мои суда

Все вместе собрались, чтоб дружно плыть сюда,

И ветер, паруса на мачтах надувая,

Гнал корабли вперед, к победе призывая?

Уже мы видели противников своих,

Мы в бой рвались. Но вдруг попутный ветер стих,

И стали корабли. Отваги гневной полны,

Гребцы хоть веслами пытались вздыбить волны

Увы, напрасный труд! Среди недвижных вод

Стоял беспомощный и неподвижный флот!

Пытаясь объяснить, что значит чудо это,

Мы с братом у богов пришли просить совета,

Но то пророчество, что жрец нам произнес,

Не в силах и сейчас я повторить без слез.

"Знай, коль стремишься ты к победе вожделенной:

Лишь юной девы смерть, в чьих жилах кровь Елены,

Откроет, славный царь,

На Трою путь судам прямой и невозбранный.

Кровь Ифигении да обагрит Дианы