Божественный алтарь!"

Аркас

Кровь вашей дочери?

Агамемнон

Сколь был я потрясен,

Ты понимаешь сам. Как будто жуткий сон

Меня оледенил. В отчаянье бездонном

Предался я слезам, проклятиям и стонам.

Свет для меня померк. Я был уже готов,

Рискуя головой, ослушаться богов,

Вступить в борьбу с судьбой, коварной и превратной,

И войско тотчас же отправить в путь обратный.

Но тут Улисс явил свой осторожный нрав:

Он говорил сперва, что я бесспорно прав,

Дал мне излить в словах пыл первого порыва,

А после речь повел хитро и терпеливо

О том, что греческий подвластный мне народ,

Избрав меня царем, себе награды ждет.

Дочь тяжко отдавать, - сказал он, - но и всею

Элладой для нее я жертвовать не смею,

И мне ли, позабыв победы и бои,

Бесславно стариться в кругу своей семьи!

Тут, - признаюсь, Аркас, - решил я, что не вправе

О долге забывать, о чести и о славе.

Бездействующий флот на зеркале морей,

И судьбы Греции, и сан царя царей,

И гордость - странно все в моей душе смешалось

И пересилило родительскую жалость.

Я уступил и, хоть мучительно страдал,

На жертву страшную свое согласье дал.

Но и приняв - увы! - столь тяжкое решенье,

Осуществить его нельзя без ухищренья:

Дочь вырвать надо нам из материнских рук

Так, чтоб не вызвать в ней сомненье иль испуг.

Тут мысль одна меня внезапно осенила

Ей написать письмо от имени Ахилла.

И вот тогда я дочь в Авлиду пригласил,

Ей изложив в письме, что ждет ее Ахилл,

Чтоб с нею в брак вступить перед осадой Трои.

Аркас

Ужели вам навлечь не страшно гнев героя?

Иль мните вы, что он, славнейший из людей,

Смолчит, увидев смерть возлюбленной своей,

И ваш обман с письмом не примет за бесчестье?

Агамемнон

Нет, но к его отцу пришло тогда известье,