Он с ранних лет заботился о богатых владениях семьи, - к удовлетворению матери, предоставлявшей ему все более заметную роль в хозяйстве. Он заботился о домах и пашнях, которыми повсюду в стране владел род Гилеад, о виноградниках и масляных плантациях, о стадах, слугах и служанках. Владения преуспевали благодаря его попечению. Он радовался тому, что теперь сможет eщё больше отдаться этим делам, однако другие обязанности принимать на себя не хотел. А Шамгар, самый младший, - задумчивый, медлительный, этот мечтатель - и вовсе не желал становиться представителем рода Гилеад.

Зилпа неодобрительно смотрела на своих сыновей. Никто из них не открывал рта. Не без иронии наблюдала она за священником. И, наконец, взяла дело в свои руки.

- Я думаю, - сказала она гортанным, решительным голосом, - мы устроим поминки завтра, на вечерней прохладе.

Разумеется, справедливее и разумнее было бы не заставлять скорбящих долго поститься. Однако существовало также и нечто другое, на что откровенно хотели закрыть глаза в этом доме - младший сын и наследник, живший вдалеке от Мицпе.

- Ты подумала о том, - спросил Авиам, - что из Маханаима сюда долгий путь? Ифтах вряд ли успеет приехать к этому времени...

Второй сын, Елек хотел согласиться, но с оговоркой. Он страстно желал присоединить жирные земли Маханаима к владениям Зилпы и eё сыновей, но это можно было сделать, не возбуждая злословия, лишь предоставив Ифтаху возможность участвовать в поминках. Но прежде чем он подготовил разумный ответ, Зилпа уже говорила Авиаму:

- Было бы несправедливо, - сказала она, - из-за бастарда аммонитки ждать трапезы дольше, чем принято. И покойнику пришлось бы долго ждать даров...

Братья напряженно смотрели на Авиама. Он же хладнокровно, чуть ли не развеселившись, заметил:

- Я думаю, что покойный охотно подождет. Он очень любил своего сына Ифтаха.

В голосе Зилпы зазвучали резкие нотки.

- Ты, кажется, тоже очень дружен с бастардом, первосвященник Авиам.