- Ты знаешь, что это не так, - ответил священник. Но я бы на твоем месте не сердил покойного, госпожа Зилпа. Тебе известно, как привязан он был к своему сыну Ифтаху, и радость от его последней трапезы была бы омрачена, если бы в ней не принял участия его младший. Кроме того, некрасиво перед лицом Господа лишать сына возможности отдать своему отцу последние почести.

Зилпа, недовольная, замолчала. Священник спросил eё с подвохом:

- Вы вообще не посылали известий Ифтаху? И, не получив ответа, продолжал:

- Пусть вас это упущение не заботит. Слухи распространяются быстро, а Ифтах молод, крепок, скор на решения. Он может быть послезавтра уже здесь.

- Ты взваливаешь на нас слишком много, - возмутился Гадиель.

Авиам ответил:

- Не я возлагаю, а Бог Господь и уважение к судье Гилеаду...

Елек снова хотел согласиться с ним, высказав, однако, справедливые возражения. Но его опять опередили. На этот раз - Шамгар, самый младший, мечтатель, благочестиво и простодушно сказал:

- Если так решил Господь, мы охотно будем ждать брата Ифтаха.

Мать посмотрела на него скорее презрительно, чем сердито, и все смогли прочитать по eё лицу: "Дурак". Но вслух она заявила:

- Вот что я тебе скажу, священник: успеет ли этот бастард к поминкам или нет, ему это мало поможет. Он не останется в доме, где поселила его слепая любовь старого отца.

- Аминь, да будет так, - сердитым голосом, но убежденно подтвердил Гадиель.

Авиам, однако, произнес:

- Я не люблю его и не ненавижу. А ты, Зилпа, не позволяй ненависти завладеть твоим существом...

А про себя подумал: "Держала бы язык за зубами, по крайней мере, до тех пор, пока покойный не насытится своей трапезой".

IV

Ифтах прибыл уже вечером следующего дня, раньше, чем кто-либо ожидал. Он не успел подстричь волосы, как это подобало скорбящим. Кроме того, он скакал на светлой ослице.