-Боюсь, что ты с самого начала неправильно определил свое место в роду Гилеад, Ифтах, сын Леваны.

Не беспокоясь, что его немного хриплый, мужественный голос услышат на улице, он ответил:

- Слушай, женщина, был я или не был сыном Гилеада, его очень любимым сыном, которому он подарил дом и поместья в Маханаиме?

Гадиель и Елек хотели ответить. Но священник Авиам подал им знак, чтобы они молчали, и сам взял слово.

- Ты - сын Гилеада, - сказал он, - но точно также - сын Леваны, дочери Аммона. Каково бы ни было положение Леваны, она, разумеется, не была законной женой Гилеада.

Гадиель вскочил и оборвал священника грубым, звонким голосом:

- К чему такое многословие?! Он - бастард Гилеада, а не сын.

Ифтах остался сидеть, ничего не ответил и посмотрел на остальных долгим, внимательным, испытующим взглядом. Затем, конкретно ни к кому не обращаясь и, вместе с тем, обращаясь ко всем сразу, он спокойно, почти любезно сказал:

-Я вижу, это - заговор. Вы хотите украсть мое наследство, мой дом, мои имения и мои стада в Маханаиме.

Он больше не стал сдерживаться, вскочил и закричал так, что его услышали далеко-далеко в ночном городе:

- Я говорю вам, что этого не будет! Я первый среди глав семей буду сидеть у ворот Маханаима. Я, - и никто из вас.

Он так резко вскочил, что уронил маленький мешочек, который носил за поясом, мешочек упал, и из него высыпались желтые и красные камни, полудрагоценные камни - солнечные и лунные, грубо обработанные, изображавшие животных и людей. Желтые и красные фигурки блестели в свете восходящей луны. Можно было явственно видеть быка с большой головой и большими рогами, женщину с чрезмерно крупными грудями и далеко выступающим пупком и мужчину с громадным членом; и все поняли: это были волшебные куклы, амулеты, талисманы, освященные богами, чуждыми Израилю.

Молча, ошеломленно они смотрели на чудовищ, блестевших и сверкающих при лунном свете.