Ифтах, смущенный тем, что выскользнули его талисманы, сел на корточки, чтобы собрать их, и объяснил неуверенным голосом:
- Драгоценности принадлежали моей матери, они были ей очень дороги.
Авиам почти с дружественной иронией сказал:
- Тут я могу тебе поверить, Ифтах. Но вряд ли тебе неизвестно, что каменные изображения - это злые колдуны, знаки Милькома и его сестры Ашторет, поддельные боги Аммона.
Однако Гадиель резко оборвал его:
- Ты хочешь быть сыном Гилеада и опозорить его этой нечистью! Бастард!..
И даже кроткий Шамгар озабоченно и настойчиво потребовал:
- Брось талисманы, Ифтах, брат мой! Выброси их! Выброси их!..
Ифтах, ничего не ответив, продолжал собирать фигурки. Тем временем Авиам отругал Гадиеля:
- Не оскорбляй гостя в своем доме. А ты, Ифтах, собери свою ерунду, если ты в нeё веришь, и сядь спокойно.
Когда Ифтах сел снова, священник произнес:
- Ты должен понять, Ифтах, что твои претензии на Маханаим - это спорное дело не только между тобой и братьями. Вопрос заключается в том, можно ли в настоящее время отдать часть Гилеада в руки человека, который носит такое колдовство на своем теле.
Ифтах упрямо, но без обиняков, повторил:
- Камни принадлежат моей матери.
Первосвященник не согласился с ним. Но тут, наконец, взял слово Елек. Рассудительно и приветливо сказал Ифтаху:
- Дело обстоит так, как объяснил господин первосвященник, и ты должен понять это, Ифтах. Кому принадлежали гнусные изображения - твоей матери или твоей жене - не важно. Но человек, который терпит такую гадость в своем доме, не может считаться вождем, иметь голос и место у ворот Маханаима. Но ввиду того что твоя мать была в милости у нашего отца и потому, что мы твои друзья, мой сводный брат Ифтах, я предлагаю выделить тебе место под Маханаимом и назначить тебя управителем и надсмотрщиком над прислугой.