Расстановка старших групп по маршрутам уже подходила к концу, когда в кабинет вошел начальник штаба батальона капитан Мотуз.

– Новость есть, командир! – прямо с порога начал он. – Из стойбища Собянинские юрты по рации сообщили – видели двоих на болоте. Бригадир охотников сообщил.

– Ого, далеконько! Это же почти в ста километрах от нас, если по прямой! – удивился Абаян. – Подожди, подожди, Виктор! А при чем тут двое? У нас же один сбежал, Рыбаков? Ну-ка выкладывай все по порядку – кто видел, где, когда…

– Видел охотник-манси. Фамилия его Куземкин. Как сообщил бригадир, этот самый Куземкин ночевал в охотничьей избушке, а поутру в стойбище возвращался. Насколько я понял, шел он просекой, по которой в прошлом году газовики трубы возили… Ну и на болоте Падынская Янга двоих людей заприметил Куземкин.

– Подожди, Виктор Павлович, а одежда? Как эти люди одеты были? – заторопил начштаба Абаян.

– Бригадир говорит, не разглядел этого Куземкин. О побеге-то он узнал только в стойбище, поэтому особого внимания на тех людей и не обратил. Думал, геологи ходят.

– Нет сейчас в этом районе никаких геологов! Я звонил в геологоразведочное управление, не посылали они сюда партии! – характерно для кавказцев жестикулируя, отмел эту версию напрочь комбат. – Двое, хм… Интересно, кто такие, а? Дорого бы я отдал… А ты, Волков, что по этому поводу мыслишь? – неожиданно обратился он к Олегу.

– Трудно судить… – пожал тот плечами в ответ. – Но можно предположить, что преступник принудил какого-нибудь встретившегося охотника идти за проводника. Сам-то Рыбаков тайгу плохо знает. Сугубо городской.

– Версия, конечно… – согласился майор. – И вполне реальная. За полтора дня пройти сто километров вполне можно для такого лося, как он. Тем более его постоянно страх подгоняет!.. Странно другое – почему на север путь-дорогу держит? Или бурые медведи надоели, на белых хочет поглядеть? Не в Салехард же он, в самом деле, собрался!