- И следы этих побоев вы на другой день показали доктору О'Мэгони?

- Да, сэр. Эти самые следы. Он велел мне неделю лежать в постели из-за спины.

После ее показаний не было особой нужды задерживаться на безнравственной связи Лайнема с Норой Мэги, женщиной, известной своим дурным поведением; все и так знали, что у нее от него ребенок, все видели, как он носится с младенцем, и по городу шли толки, что Норе вряд ли когда так хорошо жилось.

- Вы пробовали разговаривать с вашим мужем насчет этой женщины? участливо спросил Кенефик.

- Двадцать раз, сэр, - сказала она, - двадцать раз я его просила, ну прямо на коленях умоляла оставить ее, уж если не ради меня, так ради детей.

- И что он отвечал вам?

- Он отвечал, сэр, что тот ребенок - настоящий Лайнем и одного Лайнема он пе отдаст за всех Хэнафейев, сколько бы их ни наплодилось... Хэнафей это моя девичья фамилия, - пояснила она. - Он хотел сказать, что дети пошли в меня.

После этого Кенефик, с сокрушенным видом и сразу как бы постаревший, сел, а на смену ему поднялся Мики Джо. Нужно вам сказать, что и в самые-то хорошие свои дни Мшш Джо не блистал как защитник.

В прошлом он был школьным учителем, а потом бросил школу и занялся юриспруденцией. Он по-настоящему увлекался искусством красноречия, и на лице его появлялось выражение детского удовольствия всякий раз, когда он слушал удачную речь, или удачную проповедь, или удачно составленное заключительное слово. Но его собственный голос походил на свист паровоза и вызывал у слушателей только смех. Если публика смеялась слишком громко, Мики прерывал свое выступление и начинал браниться, но смех от этого лишь усиливался.

Он имел обыкновение представлять самого себя но месте своего клиента, чего никогда не допускает настоя щий адвокат.