
- И что же он сказал? - сочувственно проворковал Кенефик.
- Да только, сэр, чтоб через пять минут я убралась прочь, а иначе он сделает со мной то же, что евреи с Иисусом.
- С кем, с кем? - не веря своим ушам, переспросил О'Мира.
- С Иисусом, милорд, - повторила миссис Лайнем, еще раз почтительно кланяясь. - С господом нашим, милорд. То есть он хотел меня распять.
- Так, - хмыкнул О'Мира, и давление у него подскочило. Разврат и жестокость сами по себе отвратительны, но если к ним примешивается еще и богохульство, то Ирландия уж точно катится в тартарары.
- Ну, а теперь расскажите милорду, что произошло дальше, - посоветовал Кенефик, усилив сочувствие в голосе до той степени, которая, как он считал, должна была прийтись по вкусу судье.
- Тогда я ему сказала, что никуда идти не могу, уже поздно и мне очень плохо, - с возрастающим оживлением стала рассказывать миссис Лайнем, - а он скинул меня с дивана и заломил мне руку за спину (слова "рука" и "спина" она подкрепила слабыми, нерешительными жестами).
- Как раз в то время вы были серьезно больны?
- На пороге смерти, сэр, - с готовностью подтвердила она. - Весь день не могла подняться, даже детей не покормила. Вот он на меня и взъелся, добавила она, энергично тряхнув маленькой головкой. - Все обзывая меня симулянткой.
- А что случилось потом? - спросил Кенефик, томимый состраданием.
- Он вышвырнул меня за дверь, сэр, - ответила она и вытянула руки, словно пытаясь смягчить удар. - Я упала локтями и коленями прямо на дорожку. Томми, наш младшенький, выбежал за мной и стал плакать, но муж велел ему отправляться в постель, иначе он и его выкинет вон.
- Сколько же лет вашему младшему? - спросил Кенефик, и голос его явственно дрогнул.
- Четырнадцатого февраля исполнится пять, сэр.
- А скажите, пытался ли ваш муж проверить, не разбились ли вы при падении?
- Ну что вы, сэр, - ответила миссис Лайнем с улыбкой, блеснувшей словно радуга - этот оптический обман между двумя ливнями, - он только подошел, чтобы пихнуть меня еще раз, в самую клумбу. Потом обругал по-всякому и захлопнул дверь.
