Заклинания подействовали, и мы, наконец, тронулись в обратный путь. Я оглянулся на медленно удалявшийся берег и подумал о Наташе, которая теперь покоилась в земле. Никто чужой не смог бы найти ее могилу. Уж об этом мы позаботились. То, место, где мы похоронили ее, было тщательно замаскировано дерном. Никто не должен был побеспокоить ее, и поэтому мы сделали все честно и аккуратно.

Да, мы постарались, как могли, и теперь Наташу могли найти разве что археологи из далекого и счастливого будущего.

В динамиках раздался щелчок и негромкий женский голос произнес:

«Через несколько минут наш самолет начнет снижаться для посадки. Экипаж: просит пассажиров пристегнуть ремни и не курить».

Я, отвлекшись от воспоминаний, начал искать завалившуюся куда-то пряжку ремня.

Наконец пряжка нашлась, я пристегнулся, и проходившая мимо усталая стюардесса поправила на мне ремень и привычно улыбнулась. Так, наверное, будут улыбаться на моих похоронах, подумал я, и хмыкнул. Стюардесса вопросительно посмотрела на меня, но я улыбнулся ей в ответ и отрицательно покачал головой.

Самолет медленно опустил нос и начал мягко проваливаться вниз.

Я всегда любил смотреть в иллюминатор, вот и сейчас уперся носом в выгнутое холодное стекло. Правое крыло, недалеко от которого я сидел, указывало вниз, и подо мной аккуратными прямоугольниками разного цвета медленно поворачивались голландские просторы. Самолет плавноскользил к земле и через несколько минут должен был приземлиться в аэропорту Амстердама, столицы тюльпанов и легализованного гашиша.

Допрыгаются когда-нибудь эти либералы, ох, допрыгаются…

Аукнутся им все эти наркобары, свободная продажа легких наркотиков, вся эта псевдосвобода с порнографией вкупе.