Надо сказать, мы с подругой знакомы почти с детства. Учитывая количество пережитого и выпитого, ее и подругой-то называть совестно – практически родственница. Она знает меня как облупленную. Поэтому, когда после бутылки текилы я собираюсь продегустировать сухой мартини, она, не отрываясь от беседы, коленом вышибает у меня из рук стакан и сует под нос выразительный кукиш. Почему-то именно она, пока все остальные стыдливо отводили глаза, засунула мою голову в ведро со льдом, а потом еще раз показала фотографию того мужчины, за которого я вдруг решила выйти замуж. После ведра у меня открылись глаза, и я поняла, наконец, что это была большая ошибка. Она сидела рядом со мной, когда мне рвали коренной зуб, помогала мне отмыть мою квартиру, когда там взорвалась скороварка с яйцами – потом, правда, все-таки пришлось делать ремонт, – и первой приехала на место аварии, когда в подмосковных полях на мой автомобиль напали дикие коровы.

Я доверяю ей как самой себе и никогда не жду подвоха, поэтому, когда она, проходя мимо меня по коридору, бросила: «Убери свои лапти из прохода!», я возмутилась и отправилась принимать ванну. Там я полтора часа жаловалась запотевшему кафелю на гадину-подругу, с которой мешками соль жрали, а теперь ей, видите ли, мои сапоги в проходе помешали. Кафель молчал, подавленный человеческим несовершенством, а я, понимая, что мне нужна говорящая жертва, телефонным звонком вызвала в ванну подругу. Я думала, она приползет, униженно заглядывая мне в глаза и моля о прощении. Черта с два! Вошла как ни в чем не бывало и сразу взяла слово…

Когда она, наконец, замолчала, я практически растворилась в ванне. Зато мне открылся новый мир. Топя меня аргументами, подруга с видимым удовольствием рассказывала много нового о жизни и обо мне.