Оказалось, что таких свиней, как я, еще поискать. Во-первых, я во сне разговариваю. Громко, отчетливо, на неизвестном языке с матерными вкраплениями. Это, конечно, очень интересно, но иногда все-таки хочется поспать. Я хотела что-то возразить, но подруга пресекла все попытки. Прочистив горло и подбоченившись, она приступила к основной части. Почему это, спрашивается, я свезла в ее однокомнатную конуру филиал ленинской библиотеки? Теперь книги валяются везде, даже в ванной, даже в стиральной машине, а на днях она вытащила томик Мандельштама из духовки! «А что, – попыталась возразить я, – мы же ею не пользуемся…» «Это вы́ ею не пользуетесь, – отрезала подруга, – а я в лучшие времена там такое вытворяла!»

Ладно Мандельштам. Оказывается, мои привычки по полночи лежать в ванне, засыпать с включенным телевизором, просыпаться в пять утра и бежать к компьютеру, потом потрошить холодильник и с грохотом варить себе одно яйцо находятся за гранью ее понимания. Она сдержалась, когда я утопила в сломанном унитазе всю ее косметику, она глазом не моргнула, даже когда я ломала тот самый унитаз, простила разворованную коллекцию леденцов на палочке и гибель сервиза, который я по недосмотру грохнула вместе со шкафом для посуды. Ей удалось справиться с собой, когда выпущенный мной на свободу попугай загадил весь дом и оборвал шторы на окнах, и она даже готова признать, что было страшно весело гоняться за хитрой птицей по квартире. Она верит, что синяк во всю ногу, который она получила, перелетая в погоне со шкафа на диван, украшает ее, как шрамы мужчину, но вот сапоги в коридоре!.. Это уже просто невыносимо! Мы же договорились, ДОГОВОРИЛИСЬ, убирать обувь из прохода! Е-мое, мне что, нужно объявление на стенку повесить?! И, в конце концов, хватит тырить мои тапочки! У тебя своих пятнадцать пар, вот в них и шлепай!

Под напором аргументов и эмоций я ушла под воду, как субмарина. Всплыть мне хотелось в нейтральных водах северной Африки.