Послышался звук взведенного курка пистолета, и блеснул клинок обнаженной сабли. Остальные, как послушные солдаты, приготовили свои ружья. Небольшой дымок, подсвеченный всполохами пламени, поднимался над крышей одного из домов.

— Огонь уже догорает. И там полно стервятников, — тихо сказал кто-то.

Форестьер взмахнул саблей, рванулся вперед, остановился:

— Следы! Их не больше полусотни, а каждый из нас стоит четверых. Вперед!

Они снова остановились перед воротами. Несмотря на засовы и запоры, тяжелые дубовые створки не устояли перед ударами топоров.

— Тише, ребята! Подкрадемся незаметно!

За первыми воротами виднелись и вторые, также разбитые топорами и распахнутые настежь. Отряд оказался на широком квадратном дворе, окруженном забором, вдоль которого тянулись постройки.

— Опоздали! — в ярости закричал Форестьер. — Они ушли!

На снегу лежали три истерзанных трупа. Они были исколоты и изрезаны штыками и саблями. Рядом лежала отрубленная кисть со скрюченными пальцами. Форестьер отбросил ее ногой. Внезапно он обрел спокойствие.

— Управляющий, кучер и парень, работавший на конюшне, — произнес он. — Они пытались защищаться. Ты, — обратился он к одному из своих солдат, — возьми этот пистолет. Он им больше не понадобится, а нам пригодится, хорошее оружие.

Через открытые двери сарая валили клубы дыма и прорывались всполохи еще не погасшего огня.

— Ты возьми десять человек и потуши огонь, — приказал командир одному шуану.

Он стоял в нерешительности, как лошадь перед препятствием. Было заметно, что увиденное коробит его. Наконец парень медленно направился к парадному входу. Выполненный в готическом стиле, с витыми колоннами и сводом, украшенным лепниной, он был гордостью семьи Ландро. Кто-то тронул Форестьера за рукав.

— Командир, с разбитого дуба упал живой мальчишка.

— Веди же его!

Солдат привел дрожащего ребенка.