— Парнишка прятался на дубе!

— Дайте свет! — воскликнул Форестьер.

Свеча осветила низ лестницы, крестьянина и мальчика, свалившегося с дерева.

— Да это Юбер, маленький шевалье дю Ландро, напуганный до смерти, но невредимый. Принесите воды, я его приведу в чувство! Слава Богу! Хоть кто-то спасся. Вперед, ребята, осмотрите дом!

Остальные обитатели усадьбы — в кухне, в большой зале, в комнатах лежали в лужах крови. Перепрыгивая через ступени с ребенком на руках, Форестьер вбежал в комнату «мадам» и отступил в ужасе.

Маленький шевалье открыл глаза и увидел свою мать на смятой постели со вспоротым животом. Слова, произнесенные кем-то из стоявших рядом, отпечатались в его памяти как раскаленным железом:

— Ее изнасиловали перед тем, как перерезать горло.

Один из солдат закрыл расширенные от ужаса, мертвые глаза несчастной и накинул на тело покрывало. Девочки тоже лежали в своих кроватях в лужах крови с перерезанным горлом, с открытыми в немом крике ртами.

Усилием воли Форестьер унял охватившую его дрожь.

— Отнесите тела женщины и детей в часовню. И остальных тоже, если останется место.

— Без причастия и молитвы?

— С нашими молитвами! Кроме того, жертвы насилия имеют право на место в раю. Ты разве этого не знал?

Он остался в этом скорбном зале с затихшим ребенком. На каменном полу около камина лежало искалеченное тело Селлин. Форестьер сделал большой глоток вина, смочил им губы мальчика и, помолчав, спросил:

— А как тебе удалось спастись?

— Я был наказан, поставлен в угол и заперт в кладовке под лестницей. Но Селлин оставила дверь открытой.

— И ты сумел спрятаться?

— На старом дубе. Они везде бегали с лампами и длинными ножами, все ломали. Я выбежал во двор и быстро-быстро, чтобы они меня не заметили, забрался на дерево! Потом все кричали!

— Все это закончилось, малыш! Ты в безопасности!