— Видишь! — воскликнул сержант. — Чарли ожидают как раз там, правда?

— Парень этого не говорил, сержант. Он боится переходить реку. Говорит, что там вьетконговцы, но не знает конкретно, где еще, кроме лощины. Но переходить все равно надо, поэтому, я думаю, эти мели самое лучшее место. Как вы сказали, мы можем быстро перейти реку, а на том берегу густой кустарник.

— Да. Я так говорил. Давайте двигаться.

— А как быть с мальчишкой? — спросил Томас. — Возьмем его с собой?

— На кой черт? Мы получили от него все что нужно.

— Хотите его отпустить.

Вместо ответа сержант быстрым движением глубоко вонзил нож в горло мальчика. Страшный, булькающий крик вырвался изо рта ребенка. Кровь ручьем хлынула у него из горла и растеклась по груди, забрызгав ноги сержанта. Он встал на четвереньки. Мальчик вздрогнул, повернулся на бок и затих. Мы все, потрясенные, молчали.

— Ладно, пошли, — сказал сержант.

Он ринулся через траву к берегу реки. Мы двинулись за ним, стремясь скорее уйти с этого места. Я замедлил шаг и отстал от Блонди, обходя мертвого мальчика. Из его горла все еще текла кровь. Меня тошнило, и все тело содрогалось от сухих спазмов, по страх гнал меня вперед.

Не прикрытые травой, мы быстро шагали по берегу реки к мелям. Я пытался сосредоточиться на предстоящем серьезном деле, говоря себе, что чарли где-то здесь, следят за нами, готовясь напасть из засады. Но в моем сознании непроизвольно возникала страшная картина убийства мальчика. Я слышал его крик и видел, как кровь хлещет у него изо рта. Ноги мои дрожали. Я споткнулся о камень и, больно ударившись, растянулся у самой реки. В лицо мне брызнуло водой. Хотелось закрыть глаза и остаться лежать здесь, уйти от действительности. Но винтовка, оказавшаяся подо мной, давила на грудь. Она не должна промокнуть. Я перевернулся на спину, держа винтовку над собой, и уставился в безмятежное голубое небо. И тут надо мной возникло лицо Блонди.