Но, по-видимому, само название засело в его памяти.

Ровно через год Хрущев опять был в отпуске, на сей раз в Гаграх. И там его посетил президент Ганы Кваме Нкрума. Как водится, переговоры чередовались с отдыхом. Хрущев решил показать гостю какой-нибудь новый советский фильм, и из списка картин, которые ему предложили, уверенно выбрал «Время летних отпусков». Конечно, кроме запомнившегося названия, предпочтение было отдано угадываемой натуре: море, пальмы, пышные красавицы на пляже... Чем не подарок чернокожему президенту!

А на экране показали таежный нефтепромысел, людей в замасленных робах, измученных производственными и личными невзгодами.

Взбешенный Никита покинул зрительный зал вместе с гостем.

Мало того: он тотчас позвонил в Москву министру культуры Фурцевой, которая заодно командовала кинематографом, и учинил ей жуткий разнос.

В свою очередь, Екатерина Алексеевна позвонила на «Мосфильм» и справилась: есть ли в производстве еще что-нибудь Рекемчука? Ей радостно подтвердили: есть, запущен в производство кинофильм «Молодо-зелено», по новой повести, только что опубликованной в журнале «Знамя»... «Закрыть!» — приказала Фурцева.

И картину, в которой снимались Олег Табаков, Юрий Никулин, Евгений Евстигнеев, Людмила Крылова, прикрыли в одночасье.

Столь же дружно, как хвалили повесть «Время летних отпусков», газеты обрушились на одноименный фильм режиссера Константина Воинова.

Ленинская премия накрылась медным тазом.

А тут еще подоспел высочайший разнос выставки молодых художников в Манеже («Пидарасы!» — орал на них Хрущев), и в издательстве «Художественная литература» с книги моих повестей поспешили содрать и отправить под нож великолепный супер работы Бориса Жутовского — лишь потому, что в Манеже молодой художник дерзко оспаривал наскоки разбушевавшегося мужлана. Весь тираж вышел голым.