От изумления у Жении замутилось в голове.

Каждый день видеть сына!

Дороже подарка судьба не подносила ей.

Сидеть без дела Жения не могла и не собиралась.

Про это она и доложи Вано, едва занесли они пустые чемоданы назад в землянку.

– Ну-у… Чего-чего, а рук у нас кругом нехват. Возьми санбат – прорыв. Доктор с медсестрой нянчат на носилках раненых… Некому за ранеными смотреть… Возьми кухню – опять прорыв. А кухня штука повышенного внимания. Будешь лучше кормить, быстрей поднимутся раненые. Сильней будем трясти фашистскую гаду… На кухне тебе привычней. Сосватаю-ка я тебя генерал-повару Заварову…

Картинка выскочила занимательная.

Жения не знала русского. Заваров ни слова не знал по-грузински. Как же работать вместе?

Загоревала Жения, затосковал Заваров.

Помощнице, конечно, он рад.

Да по-каковски толковать с ней?

– Я вот тоже про то же, – вздохнул Заваров. – В рай подняться – лестница коротковата… Что ж мы, вот так и будем, Генацвалечка, сидеть друг против дружки немыми чурками с глазками? А я считаю, учение спины не горбит. Поучись, сударушка…

И наладился Заваров натаскивать Жению.

Схватил ведро. Затряс над головой:

– Ведро! Ведро-о!.. Повторя-яй! Ве-едро-о-о!..

Осердилась Жения. И чего мужик блажит?

Заваров подпустил ласки в голос:

– Ты, Генацвалечка, не отквашивай губочки по пустякам, не мокни, как говорил у меня дед, малой водой. А подучись, милоха, сперва… Так мы на чём? На ведре остановились?

Податливая Жения весело махнула рукой и несмело, конфузливо по слогам потянула следом за Заваровым.

Раз двадцать прогремел Заваров про то ведро. А на двадцать первом уже и Жения твёрдо отрезала: "Ведро!" – и отдохнула…

Потом тыкал он в ближние предметы, по нескольку раз называл каждый. И Жения добросовестно повторяла за ним.

На кухне уже ничего не осталось, что бы они не прошли.

Заваров мельком стрельнул на стенные часы и вытаращил глаза, как зарезанный бугай: