Оформление книги - это уже маркетинг. В "Зависти" всего два действующих лица, но в аннотации на четвертой странице обложки сказано: "Рассказчик - муж, выслеживающий свою жену..." - таким образом вводится третий персонаж, невидимый, но важный. Это своеобразный ключ, весьма полезный для критиков. С одной стороны, мне говорят, что я пишу не для широкой публики, а для интеллектуальной элиты, с другой - упрекают в том, что я занимаюсь маркетингом!

- Нередко можно услышать из уст лицеистов и студентов: Роб-Грийе отбил у нас охоту читать...

- Помнится, некоторые писатели даже уверяли, что "новый роман" отбил у них охоту писать. Когда потом они все-таки стали издавать свои сочинения, все сказали: лучше бы они и дальше молчали.

- "Новый роман" обвиняли еще и в литературном терроризме...

- Было дело. Но такой терроризм - тоже элемент маркетинга. Я думаю, что писатель должен говорить то, что у него назрело. И даже в своем безумии заходить так далеко, как может. "Новый роман" оказал положительное воздействие на писателей, которых я объединил, тем, что заставил Клода Симона писать по-своему, а Маргерит Дюрас - по-своему. Они раскрепостились. Раскрылись до конца. И еще одно. Ведущие критики в те годы очень мало читали зарубежную литературу. Они имели смутное представление о существовании Кафки, Джойса, Фолкнера или Борхеса, но не считали их настоящими писателями. Настоящими писателями были французы: Мориак, Монтерлан, Моруа, Мальро, на худой конец... На таком фоне мы выглядели инопланетянами. Изготовив свои несъедобные изделия, мы должны были заставить их скушать. Для этого не скажу, что все средства хороши, но почти. Небольшая доза терроризма тут очень кстати. Когда в Нью-Йорке поставили "В ожидании Годо", реклама гласила: "Дураков просим не приходить". Вот пример хорошего терроризма.

- Верно ли, что "новый роман" был литературой агронома?

- Действительно, полвека назад мне не раз доводилось слышать подобную чушь.