Но между писательским трудом и работой агронома сходства мало. Писатель не знает, куда идет, что ищет и что находит. С каждой новой книгой приключение начинается заново, нет ничего раз и навсегда достигнутого. Все писатели "нового романа", в сущности, искатели приключений. Я тут узнал, что Мишель Уэльбек тоже агроном. Но это, несомненно, единственное, что нас роднит.

- У вас есть наследники, на ваш взгляд?

- У писателей не бывает наследников. А когда бывают, то это скверно. На самом деле каждый писатель идет своим путем и проходит его до конца.

- Но он может оказывать влияние?

- Влияние - разумеется. Я сам испытал влияния: Кафки, Флобера, Достоевского...

- А на каких современных писателей вы оказали влияние, как по-вашему?

- Трудно сказать. Разве Флобер признал бы меня своим наследником? На Эшноза, если хотите, немного, вначале. На Туссена, возможно, тоже, еще на Кристиана Остера...

- Словом, на тех, кто печатаются в издательстве "Минюи".

- Но это уже другое поколение, они не так суровы к читателю, да и приняли их сразу. Чувствуется, что они никому не мешают спать спокойно. Впрочем, я читаю их с удовольствием. И потом, они ищут иных путей. Я тоже их ищу. Искусство должно быть в движении. Оно нуждается в перманентной революции.

- Что вы думаете о сегодняшней литературе?

- Невозможно вынести единое суждение о таком множестве разнородных явлений. Люди склонны видеть во всем единообразие. Ан нет. Во времена "нового романа" существовали и "гусары", и ангажированные писатели, объединенные вокруг журнала "Тан модерн", и неоклассики... Нет единой литературы, есть много разных литератур, и о тех, которые меня не интересует, я не сужу.

- Вы читали Уэльбека?

- Конечно читал. Что я о нем думаю? Да ничего не думаю! Это не мое. Такие книги имеют своего читателя, но это, так сказать, сюжетная литература. Что обсуждается в статьях о "Платформе"? Не форма, нет - она там сознательно выбрана самая банальная, - а содержание, сюжет.