- Вас нисколько не интересует социальное содержание произведения?
- Нисколько. Критики любят, чтобы было "содержание" - им тогда понятно, о чем говорить. Вот и говорят о сексуальном туризме. Это сюжет. Если меня спросят, о чем идет речь в "Репризе", я отвечу, что не знаю. Обо мне, разумеется. Но я даже не могу сказать, что там описывается Берлин 1949 года и работа секретных служб.
- Что вы думаете о Мари Дарьессек, причисляющей себя к вашим последователям?
- Она, безусловно, интересуется формой повествования, тем, что Сартр называл формой: антитеза "форма - содержание" не имеет для меня большого смысла, но она удобна. Дарьессек и вправду создает новые формы, и довольно дерзкие.
Мари Н'Диай мне ближе. У нее ощущается реальный мир, и она укоренена в литературе. В "Рози Карп" есть такие очевидные намеки на Фолкнера, что создается впечатление, будто действие происходит в Алабаме. А там описана Гваделупа, где я сам жил, лечил банановые деревья. Это не мой мир, но это мир удивительно насыщенный, осязаемый, убедительно безысходный.
- Вы сказали, что сегодняшняя литература никому не мешает спать спокойно. Исчезла потребность будоражить умы?
- Возможно, что и так. Кроме того, будоражить умы проще содержанием, и многие выбирают этот путь.
- Нет больше поиска новых форм?
- Сейчас вообще не лучшее время для исканий.
- Но время исканий еще настанет?
- Я думаю, обязательно настанет. Бывают периоды спада. Например, по сравнению с Дидро творчество Бальзака знаменует собой период спада. Романы Бальзака очень благополучны, если сопоставить их с "Жаком-фаталистом".