«Деревья ходят?», спросил он, как только появились кавалеры. «Это мы плывем», ответила Дзанетта, вздыхая.

Тогда Джакомо открыл гелиоцентрическую систему мира: «Значит солнце тоже стоит, а мы движемся с запада на восток.»

«Идиотик!», закричали актриса и аббат. Однако Баффо сказал: «Правильно, Джакомо! Вращается земля, а не солнце. Всегда думай логично и заставишь людей смеяться!»

«Какая глупость!», объявила Дзанетта. Тогда Баффо сделал целый доклад о Копернике.

Через шестьдесят лет Казанова написал, что его первым настоящим удовольствием в жизни было то, что «идиотик» оказался правым перед матерью и опекуном. Без Баффо он стал бы трусливым конформистом. Баффо помог ему найти наслаждение в собственном разуме. Оно развлекало его в одинокие часы. Оказывается, пресловутый соблазнитель Казанова был интеллектуалом. Он был им даже в объятиях любви.

Джорджо Баффо, о котором говорили: «Он высказывается, как девственница, а думает, как сатир», — был последним в семье патрициев. Человек некрасивый и в жизни чрезвычайно застенчивый в своих скабрезных стихах был безудержно дерзким. Это первый поэт, которого Казанова видел и слышал въявь, он был первым покровителем Казановы, он первым распознал в ребенке следы духа. И вероятно именно с него взял Казанова свои представления о поэтах и кавалерах: чувственный поэт стал образцом для чувственного автобиографа.

Актриса, аббат и двусмысленный поэт быстро сдали больного ребенка в дом одной хорватки, которая выглядела как переодетый солдат. За шесть месяцев отсчитали шесть цехинов. Напрасно старуха ворчала, что этого слишком мало за еду, жилье и уход. Второпях они приказали ребенку слушаться и исчезли.

«Так они избавились от меня», пишет Казанова, через шестьдесят лет все еще полон горечи.

Хорватка показала ему каморку под крышей, где стояло пять кроватей в ряд: для него, еще троих детей и служанки.