Но, как становится ясно из свидетельств многих гостей Венеции, а также от Казановы, еда и питие в городе отражали его реалии, а пестрая в этническом плане Венеция была городом-космополитом, пожалуй, даже в большей степени, чем любой другой европейский город. У П. Мольменти в книге «Частная жизнь в Венеции» читаем: «Воздух был полон странных запахов и странной речи, и гармоничный венецианский диалект преобладал только из-за его громкости… армянин в мешковатых штанах, еврей в длинном лапсердаке. Направляющийся на заседание Совета вельможа со словами “caro adio vechio” поднимает руку, почтительно приветствуя горожанина, спешащего в плаще по своим делам». В результате многочисленных этнических влияний город всегда был наполнен ароматами еды. Гетто, тогда и сейчас, было известно своими маленькими пирожными, которые поставлялись всему городу. Овощи и жаренная в кляре морская снедь готовились и продавались по берегам Канала, вендиторе — торговцы рыбой, уксусом, яйцами, маслом и хлебом курсировали со своим товаром повсюду, громко крича, маневрируя с корзинами на головах и перевозя товар на лодках.

Но что было утрачено в Венеции со времен Казановы, так это множество театров. Театр был средоточием жизненного опыта венецианцев и отражением культуры Республики. Комедийные театры имелись почти в каждом приходе, открываясь вечерами с сентября до Великого поста, а затем еще разе Пасхи и до начала лета. Перерыв был недолгим. Расти в Венеции» как рос Казанова, означало с неизбежностью быть рожденным в фестивале искусств, прямо в венецианском музыкальном театре. «К восемнадцатому веку, — писал один посетитель, — Венеция утратила дух старинного величия, и наслаждения стали единственной целью жизни… Она стала городом удовольствий… Монастыри похвалялись своими салонами» где монахини в открытых платьях и с жемчугом в волосах принимали знаки расположения от вельмож и галантных аббатов».