На улице плюс шесть градусов. По-моему, на кустиках во дворе начинают распускаться почки, но может быть, мне показалось.

Еще дедушка часто плачет, но Дуремар говорит, что он это делает не специально, а из-за того, что не умеет иначе.

Дедушка, 17 апреля

Мне не терпится рассказать, и я буду говорить шепотом, так как все дома. Сегодня приходил мой ангел-хранитель, то есть доктор. Жаль, что я все еще не улавливаю смысла в том, что он объясняет - было бы просто приятно послушать вежливого человека, а он, без сомнения, такой. Одно то, как он меня осматривал, достойно похвалы. Так тщательно, так скрупулезно меня в больнице никто не смотрел. От удара молоточком мои правые рука и нога дергаются сильнее, чем левые. Наверно, это означает, что я выздоравливаю. Я позволил себе, симпатизируя доктора, капельку ему подыграть и сознательно дернулся чуть больше, нежели требовалось - сколько хватило сил. Но он весьма смышлен и обо всем тотчас догадался. Весело погрозив мне пальцем, он дотронулся до моей парализованной ладони, и я тут же мертвой хваткой вцепился в его кисть, сам того не желая. У меня так случается только когда кто-нибудь проведет по ладони, нарочно я не могу. Он, конечно, ничуть не обиделся и лишь значительно покивал головой. После этого доктор, не прекращая что-то объяснять, порылся в своем портфеле и достал заветную баночку с лекарством. Клянусь, я вспомнил! в том действии, которое разыгралось далее, в наполнении ложечки, поднесении ее к моим губам было что-то от причастия! В тот миг я не мог отказаться от детской веры в чудо, от надежды на скорое избавление от проклятой пелены, застлавшей мой рассудок - немедленно, в ту самую секунду! И я верил, что вот-вот обернусь собой прежним, каким мне написано быть на роду. Увы! - этого не произошло. Понятное дело - скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Но я остался счастлив хотя бы памятью ощущения, что двери в вожделенное качество бытия распахнуты и все теперь зависит от меня. От меня ждут активного участия в нелегком деле возрождения собственного"я".