- Выйдет отличный снимок.

- Я буду страшна как смертный грех.

- Это бы вам при всем желании не удалось.

Ее лицо разом опять застыло, в глазах проступила прежняя осторожность. Снова почувствовав неловкость, он начал было говорить, что хорошо бы снять их всех троих, но тут с удивлением сообразил, что рядом только мальчик, а девочки нигде не видно.

- Куда она исчезла? Я даже не заметил...

- Я за ней слежу. Она вон там, у моря. У нее такой характер - как это у вас, англичан, называется - своевольный. Пойду догоню ее - а то мне несдобровать.

- Можно я вас еще щелкну?

- Нет-нет, я пойду. Мы ведь еще увидимся?

- Конечно... я надеюсь.

И вот уже она и мальчик бегут по песку. Он проводил их взглядом; солнечные блики на морской глади резанули глаза. Он достал из кармана темные очки, надел их и, повернувшись, медленно пошел прочь от моря - к соснам.

Миссис Пелгрейв, как и обещала, лежала под соснами: она вытянулась на спине, ее красивые длинные ноги в тени почему-то казались еще более золотистыми, чем на солнце.

- А, это вы. Я вас сразу и не узнала - вы такой элегантный в этой куртке и темных очках. Как же долго вы ходили!

Он снял очки и присел рядом с нею на усыпанный сосновыми иглами песок.

- Я встретил детей и эту вашу немку. Вот и задержался.

- Ах вот оно что!

- Я сфотографировал Хайди. Должен выйти отличный снимок.

- Что вы говорите.

Воздух, напоенный хвойным ароматом, был удушливо тяжел. Он стал снимать куртку. Она молча смотрела на него, потом сказала:

- Будьте ангелом, дайте мне вашу куртку подложить под голову. Вы не против? Тут песок не такой мягкий.

- Ну конечно, конечно...

Он стал поспешно сворачивать куртку.