Прошло два дня, и он пошел бродить по пляжу в надежде найти Хайди, но не видно было ни ее, ни детей, ни бело-желтого полосатого мяча. Зато в глаза бросились знакомые золотистые ноги и волосы, пламенеющие как костер на серебристом песке.

– О, привет. Вернулись?

Миссис Пелгрейв была занята полировкой ногтей – настолько занята, что даже толком не взглянула на него.

– Ты когда приехала?

– Вчера утром.

– Странно, что я тебя не видел.

– Странно? У меня было много дел. В том числе и неприятных.

Теперь она говорила надменным, ледяным тоном. Он собирался было присесть рядом с ней на песок, но тут же передумал. Так и остался стоять в неловкой застывшей позе.

– Что-то ни Хайди, ни детей не видно.

– Я понимаю, что ты ужасно разочарован.

Он ощутил в себе змейку раздражения: она метнулась из горла и укусила его в язык. Миссис Пелгрейв долго, внимательно осматривала свои ногти, потом так же долго искала сумочку и наконец достала зеркальце.

– Объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.

– Объяснить? Зачем?

С полминуты она разглядывала себя в зеркальце, не говоря ни слова.

– И все-таки я не понимаю, куда пропала Хайди. Мы договаривались вчера с ней пойти выпить кофе.

– Не могла же она пить с тобой кофе, если ее тут не было.

– Что-то непонятно.

– Я ее отправила домой.

Змея снова ужалила в горло, наполнив рот тошнотворным привкусом.

– Как – домой? В Германию?

– Куда же еще.

– Но она не поедет. Она ни за что не хочет туда возвращаться.

– Уже вернулась. Вчера вечером.

Он стоял, оцепенев от бессилия и гнева. Она, будто позабыв о нем, продолжала изучать себя в зеркальце. Наконец он взорвался.

– Но это же… это же черт знает что! Вот так взять и… это черт знает что!