■

Я позвонил. Вспыхнул свет. Дверь открыла Зизи, еще непричесанная, с поблескивающими от воды волосами. Она смотрела на меня приветливо и так пристально, что я не выдержал и, отворачиваясь, замотал во все стороны головой. На ней был белоснежный купальный халат, стянутый в талии поясом; она его поминутно запахивала снизу, а он упорно распахивался сверху, и одна грудь, пухлая, как белый воздушный шар, почти совсем обнажилась. Шар был с отметиной - как будто на него уселся черный жучок.

Зизи спросила о маме, но ответ ее нисколько не интересовал - она таращилась на меня с таким видом, будто увидела черт знает что. Следующим был вопрос о Кати.

- Вы уже совсем юноша. А Кати? Все такая же хорошенькая?

- Такая, как всегда,- сказал я, и Зизи звонко и нервно засмеялась.

Наконец она дала мне пройти.

- Денеш! К тебе ученик! - крикнула она.

- Пусть он присядет! - донесся откуда-то негромкий, как обычно, голос Фараона.

Ласково кивнув, Зизи предложила мне войти, распахнула дверь, указала на кресло, но сама не вошла. Я отвесил поклон, в общем довольно неловкий, и Зизи, улыбнувшись, закрыла дверь.

Я сразу же увидел наши контрольные. Некоторые были раскрыты и лежали отдельно, у Живодера в тетради красовался кол, но это было обычно, а потому неинтересно.

Стол Фараона был завален журналами и книгами, беспорядочно сдвинутыми в стороны и оставлявшими в середине свободное место. Точно как у меня! С той лишь разницей, что книг у меня значительно меньше.

Книжная полка прогнулась, ковер основательно вытерт, медная пепельница - дубовый листок - набита окурками до отказа.

На стене картина, написанная в современной манере: букет диких маков с черной каймой.

И на столе фотография - 6 на 9,- очень знакомая: Фараон с нашим классом.