-- В смысле дружеского -- разумеется, ошибаетесь, -- ответил Полковник, сполнанасладившись карасевой паузою. -- Мы с вами не дружили никогда, даоно, в сущности, и невозможно.

Карась смолчал.

-- А что касается формальной, правовой, так сказать, необязательностию -Полковнику, кажется, вполне уже достало фактапоявления Карася и его поведения, так что теперь вместо очевидно скучной беседы хозяин явно предпочел бы продолжить занятия свои с розами -- ювы и впрямь совершенно свободны, -- и Полковник подошел к калитке, распахнул ее настежь, вернулся к цветам.

Карась стоял в нерешительности.

-- Вам, очевидно, пришло в голову, -- отвлекся Полковник от бутонабаккара, -- что и я, сделавшись лицом частным, более, чем когда-либо, свободен в частных своих поступках? Которые мне особенно облегчаются вашими же стараниями в области неограниченной Свободы Печати, -- так и выделил две начальные буковки, спародировав карасево выступление С Высокой Трибуны.

-- Это что же, буквально, шантаж? -- проглотив информацию вместе со вставшим вдруг в горле комом, хрипло выдохнул Карась.

-- Помилуйте! Как вам и слово-то такое пришло в голову?! Разве я чего-нибудь от вас требую? Ную кроме вот этих вотю легкихю невинныхю бесед. Которыми вы, кстати вспомнить, никогдапрежде не брезговали, ничего эдакогою не выказывали, даже инициативу проявляли. С чего мне было решить-то, будто ходите ко мне не в охотку? Сами посудите: по тем временам ни в тюрьму вас посадить, ни расстрелять возможности у меня не было. А вы все ходили, ходилию Вот я, наивный, и поверил.