"ЗИЛ" мягко отплыл, часовые опали. Полковник плюнул под ноги, растер плевок подошвою и пошел к Пушечной, науглу которой остановился и, обернувшись наИзвестное Здание, достал из папочки пачку давешних повесток. Наощупь, но аккуратно, словно глядя, отправил одну задругою в мрачное чрево почтового ящикас раскрашенным гербом державы, которой не оставалось и полуторалет жизни.

Науглу Кузнецкого десяткадвачеловек торговали газетками ДС и каких-то еще Блоков, Союзов, Партийю Разного полаи возраста, напосторонний, непрофессиональный взгляд ничего между собой общего не имеющие, продавцы, безусловно, принадлежали к совершенно определенному клану, описать который Полковник возможно бы и не взялся, но любого представителя которого почуял бы заверсту, акак минимум один из последних оказался Полковнику и прямо знакомым, что и подтвердил-продемонстрировал как-то слишком уж, как-то чересчур независимым отворотом в ответ наполковничий кивок. Полковник, впрочем, отнюдь не счел для себя унизительным сделать к знакомцу шаг-другой, достать рубль и потянуться к газетке:

-- Неужто не узнаёте?

-- Отчего же, -- не вдруг отозвался Газетный Продавец. -- Просто считаю ниже своего достоинстваю -- и не нашелся как закончить гордую, однако, несколько суетливую фразу.

-- Эх! -- посетовал Полковник, разворачивая газетку и пробегая взглядом жирный заголовок ЗЛОДЕЯНИЯ КГБ и подзаголовок помельче: Страшная приемная. -Всегдаб вам столько независимости!

Дээсовец помрачнел, посуровел, передвинул пачку товаракуда-то заспину. Полковник нежно дотронулся до локтя Газетного Продавца. Продавец одеревенел и безропотно повлекся рядом. А Полковник, всего два-три шага-то и пройдя, остановился у ничем не примечательной двери и положил нанее ладонь, словно впитывая идущую сквозь дерево радиацию.

-- Вот здесь онаи была, этасамая страшная приемная. Справочнаяю

Голосом Полковникавладелаглубокая печаль, и Газетный Продавец вышел из ступора, отстранился весьмаагрессивно и, оглянувшись по сторонам, сказал-спросил подчеркнуто громко:

-- Запугиваете?

-- Вас запугаешь, как же! -- едване покатился Полковник со смеху.