-- Как видите, -- развел руками Пришелец. -- А вы-то как же в отставке оказались? Я полагал, что кто-кто, ауж вы-тою не в смысле вы личною при любых пертурбациях наместе останетесь.
-- То-то и оно, -- вздохнул Полковник, -- что не в смысле я лично. А я лично оказался засвечен. Вот начальство кость и бросило. Подопечные, знаете, расхрабрились, даи тиснули статеечку в "Огоньке". Свою, впрочем, роль обойдя более чем искусно. А вы сами посудите: кто я без них? Чем занимался бы? Зачто жалованье бы получал?
-- Ай-ай-ай, -- покачал сочувственно головою, поцокал языком визави.
-- Ну, ничего, -- улыбнулся Полковник, реагируя насочувствие. -- Ничего! Как заметил давечаодин мой давний знакомец: шестой сундук, сундук еще не полныйю
-- Как? -- переспросил состольник.
-- Я, -- пояснил Полковник, -- к такому повороту готов давно. Очень давно. Лет уже двадцать, -- и отправил в рот очередной кусочек котлеты.
Электричкаотстучала, затихлавдали. Полковник, пропыленный, усталый, расстроенный, с неудобоносимыми дощечками под мышкою, брел по Садовой. Сквозь фиолетовую дымку вечеразаним наблюдали двое из притаившейся между дачами старенькой, с правым рулем, с заклеенной бельмом скотчатреснутой правой же фарою "Тоёты".
-- Во, смори, виишь! -- толкнул локтем молодого, налитого силою Джинсового Усачаопустившийся сиплый Забулдыга. -- Сновадоски таранит! А нахренаони ему, а? Скажи, нахрена? Смекашь? А подвал там знашь какой солдаты вырыли?! Мальчишками были -- лазили. -- По внешнему виду Забулдыги вполне могло подуматься, что мальчишкою он был при русско-японской войне, ане двадцать каких-то недалеких лет назад. -- Этот подвал если, к примеру, картошкою затарить -- до коммунизмадо самого хватит. Ха-ха. Шутка, конечно. И дверь, как в бомбоубежище. Видел, да? Видел? И вобче -- генерал, асмори, как одевается.