За рюмкой он откровенно рассказал, что Фишкина без заморочек согласилась «вспомнить лихую молодость» и придумала для этого гениальный план. Затемнив мужу, будто останется по делам в Новосибирске, Настя усадит своего рогоносца в один из головных вагонов электрички, а сама устроится в заднем вагоне. На последней остановке перед райцентром она незаметно шмыгнет из вагона в лесопосадку, за которой ее будет ждать Суханов в «Тойоте». Встретившись, они проселком выедут на Кузбасскую автомагистраль и умчатся к базе отдыха у Потеряева озера. Уединившись в шикарном коттедже, упоительно «почудят» двое суток.

– Ближе километра ты на «Тойоте» к той лесопосадке не подъедешь, – сказал Курысько. – Там теперь вымахал тополиный молодняк в рост человека.

– И никакой дороги нет? – растерялся Герман.

– Есть тропа на ширину мотоцикла.

– Конфуз… – Суханов задумчиво почесал затылок. – Вместо «Тойоты» придется встретить Настену на дедовой «Яве». Позорно для джентльмена, но другого выхода нет.

– А чего ты с долларами суетился при таком «гениальном» плане? – усмехнувшись, спросил Курысько. – За хороший кайф Настя тебе еще кучу баксов отстегнет.

– Юрик, я не сутенер! – обиделся Герман.

Рассказав Голубеву в лицах эту вроде бы правдивую историю, Курысько вздохнул:

– Вот так это было, Вячеслав Дмитрич.

– Бутылку «Кристалла» до дна осушили? – спросил Слава.

– Полностью поллитровку оприходовали. Я пил мало, Герман – больше.

– И после этого он сел за руль мотоцикла?

– На «Тойоте» не гробанулся бы…

– Ну, и что тебе от меня надо?

– Помоги вернуть доллары. Мертвым мои баксы не нужны.

– Ты уверен, что след этих «баксов» не простыл?

– Куда им деваться. Пухов сказал, будто в сумочке Фишкиной были американские дензнаки.

– Чем докажешь, что это твои?

Курысько пожал плечами:

– Расписку от Германа я, конечно, не взял. Поверь на честное слово.