– То же самое я услышала, когда послала тебя зарезать первого цыпленка. Скольких ты зарезал с тех пор?

– Вот так взять и воткнуть нож – чтобы брызнула старушечья кровь...

– Сомневаюсь, что ты отличишь старушечью кровь от цыплячьей; но не беспокойся; крови не будет. Когда она заснет, надо найти палку...

– Ударить ее палкой по голове? Я не могу.

– Как это не могу? Ударить палкой – значит ударить палкой, а по столу или по голове, тебе не все равно? Или старуха, или мы. Или старуха купит свой дом...

– Ясно, ясно, но я тебя не узнаю. Откуда такая свирепость...

Не к месту улыбнувшись, Хулия заявила:

– Женщина должна защищать свой очаг.

– Сегодня ты свирепа, как волчица.

– Если понадобится, я буду защищать его, как волчица. Среди твоих друзей есть счастливые браки? Среди моих нет. Сказать тебе правду? Все определяют условия жизни. В таком городе, как Буэнос-Айрес, люди все время возбуждены. кругом столько соблазнов. Если же нет денег, то все еще хуже. А здесь нам с тобой, Рауль, ничего не грозит, потому что нам никогда не скучно вместе. Объяснить мой план?

По дороге проехала машина. Наверху слышались шаги.

– Нет, – сказал Аревало. – Я ничего не хочу себе представлять. Иначе мне станет ее жаль и я не смогу... Приказывай, я буду выполнять.

– Хорошо. Закрой все – двери, окна, жалюзи.

Рауль Аревало закрыл окна, опустил жалюзи, один за другим закрепил шпингалеты, подтянул обе створки входной двери, толкнул задвижку, повернул ключ, наложил тяжелый железный засов.

Они поговорили о том, какая тишина вдруг настала в доме, о том, что будет, если появится посетитель, о том, нет ли у них другого выхода и смогут ли они быть счастливы с преступлением на совести.

– Где грабли? – спросила Хулия.

– В подвале, с инструментами.

– Пойдем в подвал. Дадим сеньоре время, пусть заснет покрепче, а ты пока постолярничай. Сделай для грабель новую ручку, только покороче.